ПСИХОЛОГИЯ МАСС В ПОЛИТИКЕ

В отличие от групп, больших и малых, всегда так или иначе организованных и структурированных (в том числе, политически), массы — это принципиально не­организованные и неструктурированные субъекты по­литики. Действительно, в любой малой группе есть лидер и ведомые. В большой социальной группе есть партия, политическое движение или, по крайней мере, профессиональный или корпоративный союз. В боль­шой национально-этнической группе также есть орга­низующие ее, лидирующие компоненты, ведущие за собой остальных членов группы. Масса же представ­ляет собой нечто принципиально иное.

Роль масс в политике становится заметной тогда, когда она становится страшной. Это проявляется то­гда, когда рушатся групповые связи и межгрупповые границы, когда общество деструктурируется, пережи­вая период своеобразного «социотрясения»[1]. Такое происходит в периоды крупных, мировых войн, соци­альных революций, политических переворотов, по­спешных крупномасштабных социальных реформ.

Приведем одно образное сравнение. В каждом приличном магазине есть касса. В каждой кассе есть выдвижной ящик для денег. В каждом таком ящике есть перегородки, делящие его на небольшие ячейки для денег, монет или купюр разного достоинства. Та­кой кассовый ящик специально разделен этими пере­городками на подобные ячейки для организации той денежной массы, которая функционирует в процессе купли-продажи. Стоит убрать или сломать перегородки, монеты или купюры перемешаются, и процесс микрорыночной жизни серьезно осложнится.

Аналогичную функцию выполняют психологические «перегородки», возникающие в сознании людей в связи с их принадлежностью к тем или иным большим социальным группам. Образно говоря, в организован­ном, структурированном обществе и в головах образую­щих его людей существуют такие «кассовые ящички» с соответствующими «перегородками». Каждый знает свою «ячейку» и редко может перелезть через «пере­городку» . Однако стоит случиться какому-то крупному социально-политическому потрясению, как все эти «перегородки» рушатся. Тогда люди образуют сплош­ную неструктурированную массу, а их психика и соци­ально-политическое поведение приобретают дезорга­низованный, массовый характер.

Рассматривая примеры такого рода, классик мас­совой психологии Г. Лебон писал: «В морали, в рели­гии, в политике нет уже признанных авторитетов... Отсюда происходит, что правительства вместо того, чтобы руководить общественным мнением, вынужде­ны считаться с ним и подчиняться непрестанным его колебаниям». В свою очередь, в подобных ситуациях массовое сознание, которое Г. Лебон и именовал «об­щественным мнением», «знает крайние чувства или глубокое равнодушие. Оно страшно женственно и, как всякая женщина, отличается полной неспособностью владеть своими рефлекторными движениями. Оно беспрерывно колеблется по воле всех веяний внешних обстоятельств[2]. В периоды всплесков массовой пси­хологии политические институты становятся напря­мую зависимыми от определяемых этой психологией политических процессов.

Стержневым элементом массовой психологии яв­ляется массовое сознание. Вместе с массовыми на­строениями, рассматриваемыми в следующей главе, и другими сугубо иррациональными формами стихийно­го поведения, оно определяет то, что в целом опреде­ляется как массовая психология.

[1] Термин предложен Б.А. Грушиным для описания социологии российских реформ 90-х гг.

[2] Лебон Г. Психология социализма. — СПб., 1908. — С. 81, 92.